- Сообщения
- 7.800
- Реакции
- 10.679
Когда мы говорим о расстройствах психики, многие по привычке думают о депрессии, тревоге, психозах. Но всё чаще в современных обзорах подчёркивается, что одна из самых уязвимых точек психики сегодня – это сон. Нарушения сна оказываются не просто следствием стресса или тревоги, а самостоятельным фактором риска для депрессии, суицидальности, когнитивного снижения, метаболических и сердечно‑сосудистых заболеваний. Парасомнии и расстройства циркадного ритма сна – два крупных блока, в которых особенно хорошо видно, как тонкая настройка ночной работы мозга связана с эмоциональной регуляцией, восприятием реальности и устойчивостью в повседневной жизни.
Современные классификации (ICSD‑3, DSM‑5‑TR) описывают парасомнии как поведенческие и перцептивные феномены, возникающие на границе сна и бодрствования. Это не просто «плохие сны» или странные привычки, а специфические эпизоды, в которых система пробуждения даёт сбой. Часть мозга уже активна, часть ещё спит, и на этом наложении состояний возникают кошмары, крики, хождение во сне, полуосознанные действия, которые сами люди часто почти не помнят. При этом эпизоды могут выглядеть пугающе для окружения и опасно – от ночных падений до выхода из квартиры. Параллельно выделяют расстройства циркадного ритма сна и бодрствования – состояния, при которых биологические часы и социальное время расходятся настолько, что человек хронически не успевает к «правильным» часам сна и работы, даже если очень старается. Если смотреть на эти расстройства с позиций 2020‑х годов, становится очевидно несколько тенденций. Они гораздо чаще, чем казалось раньше, связаны с нейробиологией, а не только с «слабой волей» или «плохими привычками». Многие парасомнии и циркадные нарушения сна оказываются ранними маркерами других состояний – от посттравматического расстройства до болезни Паркинсона. Лечение всё меньше сводится к снотворным: в клинических рекомендациях на первый план выходят поведенческие подходы, светотерапия, мелатонин и агонисты его рецепторов, индивидуальная настройка графика сна.
Отдельный блок парасомний связан с фазой быстрого сна. Наиболее значимый пример – расстройство поведения во сне с быстрым движением глаз. В норме в фазе быстрого сна мышцы почти полностью расслаблены, и мы не реализуем содержание сновидений. При этом расстройстве мышечная атония утрачивается, и человек начинает вести себя так, как если бы он реально участвовал в сне: размахивает руками, кричит, может выпрыгнуть из кровати, ударить партнёра. Для семьи это часто выглядит как «ночная агрессия» или «психическая нестабильность», хотя на деле ядро проблемы – в нарушении нейронных контуров, тормозящих двигательную активность во сне. За последние десять–пятнадцать лет именно расстройство поведения в фазе быстрого сна стало одним из ключевых объектов внимания неврологов. Крупные когортные исследования показали, что у значительной части пациентов с изолированным этим расстройством в течение последующих лет развивается нейродегенеративное заболевание, связанное с накоплением альфа‑синуклеина – болезнь Паркинсона, деменция с тельцами Леви, множественная системная атрофия. Долговременные наблюдения демонстрируют, что через десять лет после постановки диагноза значимая доля пациентов уже имеет развёрнутую клиническую картину этих заболеваний, а риск конверсии за 14 лет приближается к 90 процентам. Это означает, что расстройство поведения во сне с быстрым движением глаз – не только источник ночного травматизма, но и окно в продромальный период нейродегенерации.
Кошмарное расстройство стоит на границе между парасомниями и эмоциональными расстройствами. Современные критерии выделяют его, когда повторяющиеся, яркие, эмоционально насыщенные сновидения с угрозой для жизни или целостности тела приводят к значительному дистрессу, избеганию сна и дневной сонливости. При этом кошмары можно наблюдать и как часть посттравматического стрессового расстройства, депрессии, тревожных и пограничных расстройств личности. В мета‑анализах показано, что именно частота и неконтролируемость кошмаров повышают риск суицидальных мыслей независимо от выраженности депрессии и уровня бессонницы. Поэтому в руководствах по терапии ПТСР и сложных тревожных расстройств отдельно подчёркивается необходимость работать с ночными кошмарами, а не считать их побочным симптомом. Интересно, что в последние годы на первый план выходят не столько медикаменты, сколько психологические вмешательства. Наиболее изученный подход – терапия переписывания сновидений, в которой пациент в бодрствовании детально вспоминает кошмар, сознательно меняет его сюжет и многократно репетирует новую версию перед сном. Рандомизированные исследования показывают, что такая работа уменьшает частоту и интенсивность кошмаров, улучшает качество сна и снижает уровень дневной тревоги как у пациентов с ПТСР, так и у людей с хроническими идиопатическими кошмарами. В свежих исследованиях терапию переписывания адаптируют для людей с пограничным расстройством личности и для формата краткосрочных, в том числе дистанционных вмешательств, что важно в условиях ограниченного доступа к длительной психотерапии.
Гипнагогические и гипнопомпические галлюцинации занимают особое место в разговоре о парасомниях. Это яркие, часто пугающие образы, звуки или ощущения присутствия, возникающие на границе сна и бодрствования – при засыпании или пробуждении. В поп‑культуре их иногда описывают как «мистический опыт» или «контакт с нечеловеческим», в то время как современные данные показывают, что в большинстве случаев речь идёт о физиологических феноменах, связанных с тем, что элементы сна (сновидные образы, паралич) «просачиваются» в бодрствование. Гипнагогические и гипнопомпические галлюцинации часто сопровождают нарколепсию, тяжёлую депривацию сна, резкую смену режима, могут усиливаться под действием некоторых антидепрессантов. Ключевой вопрос – отличить эти феномены от психотических галлюцинаций: при парасомниях человек обычно понимает, что переживание связано со сном, эпизоды короткие, возникают в специфическом контексте и не сопровождаются стойкими бредовыми идеями.
Синдром опережающей фазы сна реже обсуждается в массовой культуре, но нередко встречается у людей старшего возраста. Здесь проблема обратная: человек непроизвольно засыпает очень рано, в 19–20 часов, и просыпается в 3–4 утра, не имея возможности вернуться ко сну. Для кого‑то такой режим комфортен, но при попытках жить в более позднем графике возникает хроническая усталость и социальная изоляция. Лечение строится зеркально по отношению к задержке фазы: вечерняя светотерапия, осторожные попытки смещать время отхода ко сну, иногда – использование мелатонина в другое время, чем при задержке фазы, чтобы не усилить смещение.
Нерегулярный ритм сна и бодрствования описывает ситуацию, когда у человека фактически нет стабильного ночного сна. Сон распадается на множество коротких эпизодов в течение суток, дневная активность фрагментирована. Это состояние часто наблюдают у людей с деменцией, тяжёлыми неврологическими заболеваниями, у маленьких детей с определёнными нарушениями развития. В исследованиях подчёркивается, что здесь ключевую роль играет не только биологический, но и социальный контекст: отсутствие структурированного дня, постоянный шум, свет ночью, отсутствие сигналов, помогающих мозгу удерживать один устойчивый блок сна.
Расстройство несуточного цикла сна и бодрствования – один из самых радикальных вариантов дессинхронизации внутренних часов и внешнего времени. При этом состоянии время засыпания и пробуждения каждый день сдвигается, например на 40–60 минут, так что через несколько недель человек спит днём, затем снова попадает в «окно» нормального ночного сна, а затем цикл повторяется. Чаще всего это расстройство возникает у людей с полной потерей световосприятия – при глубокой слепоте, когда основной синхронизатор циркадной системы, дневной свет, просто не достигает соответствующих структур мозга. Оценки показывают, что значительная доля людей с полной слепотой испытывает такие циклы, и без лечения это приводит к выраженной инвалидизирующей сонливости, нарушению работы, обездвиженности социальной жизни. В меньшем проценте случаев подобные циклы описаны и у зрячих людей, нередко в сочетании с психиатрическими расстройствами, тяжёлыми нарушениями режима и особенностями биологии циркадной системы. Для терапии здесь используются строго выстроенные схемы приёма мелатонина или агонистов его рецепторов, иногда в сочетании с жёстким режимом активности.
Отдельная группа – расстройства, связанные с внешними факторами. Ночная сменная работа и «плавающие» графики создают ситуацию, в которой биологические часы постоянно вынуждены перестраиваться, но никогда не успевают до конца подстроиться. Для части людей это приводит к устойчивому синдрому, когда при работе ночью возникает непреодолимая сонливость, ошибки, микросон, а днём, наоборот, человеку трудно уснуть даже при сильной усталости. Добавим сюда повышенный риск сердечно‑сосудистых заболеваний, метаболического синдрома, депрессии – и станет очевидно, почему в рекомендациях по охране труда всё настойчивее говорят о необходимости ограничивать ночные смены и давать организму время на восстановление.
Расстройство суточного биоритма в связи с дальним перелётом – джетлаг – кажется безобидным, пока не становится хроническим. Разовые перелёты через несколько часовых поясов сопровождаются знакомым набором симптомов: трудности с засыпанием, ранние пробуждения, дневная сонливость, снижение внимания, изменения аппетита и настроения. Обычно организм за несколько дней «догоняет» новое время, но у людей с исходной уязвимостью (пожилой возраст, хронические заболевания, уже имеющиеся циркадные расстройства) адаптация может быть дольше и тяжелее. Современные рекомендации по профилактике и коррекции джетлага включают постепенный сдвиг режима перед перелётом, продуманную экспозицию к свету на месте, ограниченное по времени использование мелатонина и осторожное отношение к стимуляторам вроде кофеина.
Почему это разговор не только о сне, но и о психике
Современные данные убеждают: парасомнии и расстройства циркадного ритма сна – это не второстепенная тема в психиатрии, а один из ключевых узлов, где сходятся биология, поведение и социальная среда. Ночные эпизоды поведения, кошмары, странные галлюцинации при засыпании могут быть ранними сигналами, что нервная система работает на пределе. Циклические сдвиги сна, невозможность «вписаться» в стандартный режим, хроническая недосыпь и дессинхронизация подрывают эмоциональную регуляцию, усиливают тревогу, депрессию, раздражительность. Взгляд на эти расстройства как на «леность» или «слабость характера» в 2020‑е годы всё менее совместим с данными. Речь идёт о сложных взаимодействиях генетических факторов, работы супрахиазматического ядра, сети пробуждения и торможения, влияния света, социальной структуры дня, лекарств, соматических и неврологических заболеваний. Именно поэтому эффективная помощь редко ограничивается одним инструментом. Она сочетает просвещение, изменение среды, точную настройку ритма, психотерапию и при необходимости медикаменты. Идея, которая проходит через современные исследования, проста: сон – не «пассивное выключение» мозга, а активный, тонко организованный процесс. Там, где появляются парасомнии и циркадные нарушения, мы видим не просто странности поведения ночью, а то, как психика пытается удержать баланс в условиях перегрузки. Задача клинициста и самого человека – не бороться с отдельными проявлениями в отрыве от контекста, а увидеть в них сигналы, по которым можно перестроить ритм жизни так, чтобы и мозг, и тело получили шанс на восстановление.
Этот обзор носит исключительно информационный характер и не является руководством к применению. Мы рекомендуем соблюдать законодательства любых стран мира! Автор не имеет конфликта интересов, статья подготовлена на основе открытых данных и рецензируемых публикаций, перечисленных по ходу текста или собраны в конце статьи. Этот материал был создан с использованием нескольких редакционных инструментов, включая искусственный интеллект, как часть процесса. Редакторы-люди проверяли этот контент перед публикацией.
Нажимай на изображение ниже, там ты найдешь все информационные ресурсы A&N
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Современные классификации (ICSD‑3, DSM‑5‑TR) описывают парасомнии как поведенческие и перцептивные феномены, возникающие на границе сна и бодрствования. Это не просто «плохие сны» или странные привычки, а специфические эпизоды, в которых система пробуждения даёт сбой. Часть мозга уже активна, часть ещё спит, и на этом наложении состояний возникают кошмары, крики, хождение во сне, полуосознанные действия, которые сами люди часто почти не помнят. При этом эпизоды могут выглядеть пугающе для окружения и опасно – от ночных падений до выхода из квартиры. Параллельно выделяют расстройства циркадного ритма сна и бодрствования – состояния, при которых биологические часы и социальное время расходятся настолько, что человек хронически не успевает к «правильным» часам сна и работы, даже если очень старается. Если смотреть на эти расстройства с позиций 2020‑х годов, становится очевидно несколько тенденций. Они гораздо чаще, чем казалось раньше, связаны с нейробиологией, а не только с «слабой волей» или «плохими привычками». Многие парасомнии и циркадные нарушения сна оказываются ранними маркерами других состояний – от посттравматического расстройства до болезни Паркинсона. Лечение всё меньше сводится к снотворным: в клинических рекомендациях на первый план выходят поведенческие подходы, светотерапия, мелатонин и агонисты его рецепторов, индивидуальная настройка графика сна.
Парасомнии: от кошмаров до поведения во сне в фазе быстрого сна
Классический образ парасомний – это ребёнок, который встаёт ночью, ходит по квартире с открытыми глазами и не реагирует на попытки заговорить с ним. В современной терминологии это лунатизм (сомнамбулизм), относящийся к расстройствам пробуждения из медленного сна. К этой же группе относят спутанные возбуждения и ночные ужасы. В исследованиях подчёркивается, что у детей такие эпизоды во многих случаях доброкачественны и связаны с незрелостью систем, управляющих переходами между стадиями сна. Большинство детей «перерастают» эти проявления; задача взрослых – обезопасить среду (закрытые окна, убрать опасные предметы) и не пугаться того, что выглядит драматично, но не является предвестником психоза. У взрослых картина сложнее. Спутанные возбуждения и лунатизм могут сохраняться или появляться заново на фоне депривации сна, приёма алкоголя, антидепрессантов, ночного апноэ, травм головы, а также при некоторых неврологических расстройствах. В обзорах подчёркивается роль так называемой «нестабильности пробуждения»: микропробуждения, вызванные апноэ или болевыми синдромами, накладываются на глубокий сон и создают условия для фрагментированных состояний, в которых человек уже может ходить и действовать, но ещё не полностью осознаёт себя и происходящее. Для практики это означает, что при повторяющихся эпизодах лунатизма у взрослого пациента важно искать и корректировать провоцирующие факторы, а не только пытаться «успокоить» его таблеткой.Отдельный блок парасомний связан с фазой быстрого сна. Наиболее значимый пример – расстройство поведения во сне с быстрым движением глаз. В норме в фазе быстрого сна мышцы почти полностью расслаблены, и мы не реализуем содержание сновидений. При этом расстройстве мышечная атония утрачивается, и человек начинает вести себя так, как если бы он реально участвовал в сне: размахивает руками, кричит, может выпрыгнуть из кровати, ударить партнёра. Для семьи это часто выглядит как «ночная агрессия» или «психическая нестабильность», хотя на деле ядро проблемы – в нарушении нейронных контуров, тормозящих двигательную активность во сне. За последние десять–пятнадцать лет именно расстройство поведения в фазе быстрого сна стало одним из ключевых объектов внимания неврологов. Крупные когортные исследования показали, что у значительной части пациентов с изолированным этим расстройством в течение последующих лет развивается нейродегенеративное заболевание, связанное с накоплением альфа‑синуклеина – болезнь Паркинсона, деменция с тельцами Леви, множественная системная атрофия. Долговременные наблюдения демонстрируют, что через десять лет после постановки диагноза значимая доля пациентов уже имеет развёрнутую клиническую картину этих заболеваний, а риск конверсии за 14 лет приближается к 90 процентам. Это означает, что расстройство поведения во сне с быстрым движением глаз – не только источник ночного травматизма, но и окно в продромальный период нейродегенерации.
Кошмарное расстройство стоит на границе между парасомниями и эмоциональными расстройствами. Современные критерии выделяют его, когда повторяющиеся, яркие, эмоционально насыщенные сновидения с угрозой для жизни или целостности тела приводят к значительному дистрессу, избеганию сна и дневной сонливости. При этом кошмары можно наблюдать и как часть посттравматического стрессового расстройства, депрессии, тревожных и пограничных расстройств личности. В мета‑анализах показано, что именно частота и неконтролируемость кошмаров повышают риск суицидальных мыслей независимо от выраженности депрессии и уровня бессонницы. Поэтому в руководствах по терапии ПТСР и сложных тревожных расстройств отдельно подчёркивается необходимость работать с ночными кошмарами, а не считать их побочным симптомом. Интересно, что в последние годы на первый план выходят не столько медикаменты, сколько психологические вмешательства. Наиболее изученный подход – терапия переписывания сновидений, в которой пациент в бодрствовании детально вспоминает кошмар, сознательно меняет его сюжет и многократно репетирует новую версию перед сном. Рандомизированные исследования показывают, что такая работа уменьшает частоту и интенсивность кошмаров, улучшает качество сна и снижает уровень дневной тревоги как у пациентов с ПТСР, так и у людей с хроническими идиопатическими кошмарами. В свежих исследованиях терапию переписывания адаптируют для людей с пограничным расстройством личности и для формата краткосрочных, в том числе дистанционных вмешательств, что важно в условиях ограниченного доступа к длительной психотерапии.
Гипнагогические и гипнопомпические галлюцинации занимают особое место в разговоре о парасомниях. Это яркие, часто пугающие образы, звуки или ощущения присутствия, возникающие на границе сна и бодрствования – при засыпании или пробуждении. В поп‑культуре их иногда описывают как «мистический опыт» или «контакт с нечеловеческим», в то время как современные данные показывают, что в большинстве случаев речь идёт о физиологических феноменах, связанных с тем, что элементы сна (сновидные образы, паралич) «просачиваются» в бодрствование. Гипнагогические и гипнопомпические галлюцинации часто сопровождают нарколепсию, тяжёлую депривацию сна, резкую смену режима, могут усиливаться под действием некоторых антидепрессантов. Ключевой вопрос – отличить эти феномены от психотических галлюцинаций: при парасомниях человек обычно понимает, что переживание связано со сном, эпизоды короткие, возникают в специфическом контексте и не сопровождаются стойкими бредовыми идеями.
Расстройства циркадного ритма сна: когда внутренние часы живут своей жизнью
Если парасомнии – это прежде всего сбои в механизмах пробуждения и подавления двигательной активности, то расстройства циркадного ритма сна касаются другой системы – внутренних часов. У человека есть эндогенный ритм, немного отличающийся от 24 часов, и задача организма – каждый день синхронизировать его с внешними циклами света и социальной активностью. Когда эта настройка устойчиво нарушается, мы сталкиваемся с группой состояний, которые в международных классификациях обозначаются как расстройства циркадного ритма сна и бодрствования. Синдром задержки фазы сна хорошо знаком многим подросткам и молодым взрослым: засыпание уходит далеко за полночь, спонтанное пробуждение смещается к полудню и позже, а попытки «лечь пораньше» приводят к многочасовому лежанию без сна. Важно, что в условиях свободного графика такие люди часто спят нормально по продолжительности и не испытывают выраженной дневной сонливости. Проблемы начинаются, когда учеба или работа требуют подъёма в 6–7 утра: хроническая недосыпь, попытки компенсировать её кофеином, дневной сон, постепенное нарастание тревоги и депрессии. Эпидемиологические исследования показывают, что задержка фазы особенно распространена среди подростков и молодых взрослых и связана как с генетическими особенностями, так и с вечерней экспозицией к свету экранов и нерегулярным режимом. В современных клинических рекомендациях для этой группы расстройств базовыми считаются сочетание поведенческой хронотерапии, строгое закрепление времени подъёма, утренняя светотерапия и приём низких доз мелатонина в ранний вечер.Синдром опережающей фазы сна реже обсуждается в массовой культуре, но нередко встречается у людей старшего возраста. Здесь проблема обратная: человек непроизвольно засыпает очень рано, в 19–20 часов, и просыпается в 3–4 утра, не имея возможности вернуться ко сну. Для кого‑то такой режим комфортен, но при попытках жить в более позднем графике возникает хроническая усталость и социальная изоляция. Лечение строится зеркально по отношению к задержке фазы: вечерняя светотерапия, осторожные попытки смещать время отхода ко сну, иногда – использование мелатонина в другое время, чем при задержке фазы, чтобы не усилить смещение.
Нерегулярный ритм сна и бодрствования описывает ситуацию, когда у человека фактически нет стабильного ночного сна. Сон распадается на множество коротких эпизодов в течение суток, дневная активность фрагментирована. Это состояние часто наблюдают у людей с деменцией, тяжёлыми неврологическими заболеваниями, у маленьких детей с определёнными нарушениями развития. В исследованиях подчёркивается, что здесь ключевую роль играет не только биологический, но и социальный контекст: отсутствие структурированного дня, постоянный шум, свет ночью, отсутствие сигналов, помогающих мозгу удерживать один устойчивый блок сна.
Расстройство несуточного цикла сна и бодрствования – один из самых радикальных вариантов дессинхронизации внутренних часов и внешнего времени. При этом состоянии время засыпания и пробуждения каждый день сдвигается, например на 40–60 минут, так что через несколько недель человек спит днём, затем снова попадает в «окно» нормального ночного сна, а затем цикл повторяется. Чаще всего это расстройство возникает у людей с полной потерей световосприятия – при глубокой слепоте, когда основной синхронизатор циркадной системы, дневной свет, просто не достигает соответствующих структур мозга. Оценки показывают, что значительная доля людей с полной слепотой испытывает такие циклы, и без лечения это приводит к выраженной инвалидизирующей сонливости, нарушению работы, обездвиженности социальной жизни. В меньшем проценте случаев подобные циклы описаны и у зрячих людей, нередко в сочетании с психиатрическими расстройствами, тяжёлыми нарушениями режима и особенностями биологии циркадной системы. Для терапии здесь используются строго выстроенные схемы приёма мелатонина или агонистов его рецепторов, иногда в сочетании с жёстким режимом активности.
Отдельная группа – расстройства, связанные с внешними факторами. Ночная сменная работа и «плавающие» графики создают ситуацию, в которой биологические часы постоянно вынуждены перестраиваться, но никогда не успевают до конца подстроиться. Для части людей это приводит к устойчивому синдрому, когда при работе ночью возникает непреодолимая сонливость, ошибки, микросон, а днём, наоборот, человеку трудно уснуть даже при сильной усталости. Добавим сюда повышенный риск сердечно‑сосудистых заболеваний, метаболического синдрома, депрессии – и станет очевидно, почему в рекомендациях по охране труда всё настойчивее говорят о необходимости ограничивать ночные смены и давать организму время на восстановление.
Расстройство суточного биоритма в связи с дальним перелётом – джетлаг – кажется безобидным, пока не становится хроническим. Разовые перелёты через несколько часовых поясов сопровождаются знакомым набором симптомов: трудности с засыпанием, ранние пробуждения, дневная сонливость, снижение внимания, изменения аппетита и настроения. Обычно организм за несколько дней «догоняет» новое время, но у людей с исходной уязвимостью (пожилой возраст, хронические заболевания, уже имеющиеся циркадные расстройства) адаптация может быть дольше и тяжелее. Современные рекомендации по профилактике и коррекции джетлага включают постепенный сдвиг режима перед перелётом, продуманную экспозицию к свету на месте, ограниченное по времени использование мелатонина и осторожное отношение к стимуляторам вроде кофеина.
Современная диагностика и лечение: от дневника сна до точечной хронотерапии
Одно из важных изменений последних лет – более точные инструменты диагностики парасомний и циркадных нарушений. Помимо традиционной полисомнографии, всё шире используются длительные дневники сна, актиграфия, определение времени начала вечернего подъёма мелатонина в условиях приглушённого света, оценка температуры тела и когнитивной работоспособности в разные часы. Для парасомний это позволяет отличить эпизоды, связанные с медленным сном, от расстройств поведения в фазе быстрого сна, а также увидеть роль апноэ, периодических движений конечностей и других сопутствующих нарушений. Для циркадных расстройств – оценить реальное положение внутренних часов и спланировать вмешательства не «по ощущениям», а по объективным маркерам. В лечении парасомний главный сдвиг связан с акцентом на безопасность и работу с причинами. Для детских расстройств пробуждения ключевые шаги – просветительская работа с родителями, создание безопасной среды, нормализация режима, иногда – запланированные ночные пробуждения при очень частых эпизодах. У взрослых добавляется поиск и коррекция факторов, усиливающих нестабильность сна: лечение апноэ, работа со стрессом, пересмотр медикаментозной терапии. При расстройстве поведения во сне с быстрым движением глаз используются поведенческие меры безопасности (перестановка мебели, защита окна, отдельная кровать), а в качестве фармакотерапии – препараты, уменьшающие двигательную активность во сне. При кошмарном расстройстве в современных обзорах на первый план ставят когнитивно‑поведенческие подходы и терапию переписывания сновидений, а медикаменты рассматривают как вспомогательные или резервные. Для циркадных расстройств центр тяжести смещается в сторону точной хронотерапии. Светотерапия и мелатонин используются не «для улучшения сна вообще», а для фазового сдвига внутренних часов в нужную сторону. Для подростков и молодых взрослых с задержкой фазы это означает ранний подъём, яркий свет утром и небольшие дозы мелатонина за несколько часов до предполагаемого отхода ко сну. Для людей с опережающей фазой, напротив, важно избегать яркого света рано утром и добавлять свет вечером. При несуточных и нерегулярных ритмах центральной задачей становится формирование стабильной схемы сигналов: одно и то же время приёма пищи, активности, отдыха, повторяющаяся структура дня, работа с семьёй и окружением.Почему это разговор не только о сне, но и о психике
Современные данные убеждают: парасомнии и расстройства циркадного ритма сна – это не второстепенная тема в психиатрии, а один из ключевых узлов, где сходятся биология, поведение и социальная среда. Ночные эпизоды поведения, кошмары, странные галлюцинации при засыпании могут быть ранними сигналами, что нервная система работает на пределе. Циклические сдвиги сна, невозможность «вписаться» в стандартный режим, хроническая недосыпь и дессинхронизация подрывают эмоциональную регуляцию, усиливают тревогу, депрессию, раздражительность. Взгляд на эти расстройства как на «леность» или «слабость характера» в 2020‑е годы всё менее совместим с данными. Речь идёт о сложных взаимодействиях генетических факторов, работы супрахиазматического ядра, сети пробуждения и торможения, влияния света, социальной структуры дня, лекарств, соматических и неврологических заболеваний. Именно поэтому эффективная помощь редко ограничивается одним инструментом. Она сочетает просвещение, изменение среды, точную настройку ритма, психотерапию и при необходимости медикаменты. Идея, которая проходит через современные исследования, проста: сон – не «пассивное выключение» мозга, а активный, тонко организованный процесс. Там, где появляются парасомнии и циркадные нарушения, мы видим не просто странности поведения ночью, а то, как психика пытается удержать баланс в условиях перегрузки. Задача клинициста и самого человека – не бороться с отдельными проявлениями в отрыве от контекста, а увидеть в них сигналы, по которым можно перестроить ритм жизни так, чтобы и мозг, и тело получили шанс на восстановление.
Singh S, Kaur H. "Parasomnias: A comprehensive review" (2018), Cureus. Доступ через PubMed Central:
American Academy of Sleep Medicine. ICSD‑3, раздел "Parasomnias" (обновлённый проект текста):
Meurling IJ et al. "What respiratory physicians should know about parasomnias" (2022), Breathe. Обзор NREM и REM‑парасомний:
Irfan M. "NonREM disorders of arousal and related parasomnias" (2021), Sleep Medicine Clinics. Краткий обзор механизмов спутанных возбуждений и лунатизма:
Iranzo A. et al. "Neurodegenerative disorder risk in idiopathic REM sleep behavior disorder" (2014), PLOS One. Долговременный риск конверсии в альфа‑синуклеинопатии:
Galbiati A. et al. "The risk of neurodegeneration in REM sleep behavior disorder" (2019), Sleep Medicine Reviews. Мета‑анализ риска нейродегенерации:
Casement MD et al. "A meta-analysis of imagery rehearsal for posttrauma nightmares" (2012), Journal of Clinical Sleep Medicine. Эффективность терапии переписывания сновидений:
Harb GC. et al. "Randomized controlled trial of imagery rehearsal for combat-related nightmares" (2019), доступен в PDF через PTSD VA:
Sayk C. et al. "Imagery rehearsal therapy for nightmare disorder in borderline personality disorder" (2025), Journal of Psychiatric Research. Пилотное исследование применения терапии переписывания при ПРЛ:
Lancee J. et al. "Telephone‑guided imagery rehearsal therapy for nightmares" (2021), Journal of Sleep Research. Вариант дистанционной терапии:
Hurwitz TD. "Parasomnias: a review for psychiatrists" (2014), Focus. Краткий клинический обзор для психиатрической практики:
Sun SY, Liu C. "Treatment of circadian rhythm sleep–wake disorders" (2022), Frontiers in Neurology. Современный обзор диагностики и терапии:
Auger RR et al. "Clinical practice guideline for the treatment of intrinsic circadian rhythm sleep-wake disorders" (2015), Journal of Clinical Sleep Medicine. Рекомендации AASM по задержке, опережающей фазе, несуточному и нерегулярному ритму:
Wichniak A. et al. "Treatment guidelines for circadian rhythm sleep-wake disorders" (2017), Psychiatria Polska. Практические схемы светотерапии и мелатонина:
Steele TA. "Circadian rhythm sleep–wake disorders" (2021), Sleep Medicine Clinics. Обзор фазовых сдвигов и терапевтических стратегий:
Van Draanen L. et al. "Estimating burden of disease among blind individuals with non‑24‑hour sleep‑wake disorder" (2021), Frontiers in Neurology:
Malkani RG. "Diagnostic and treatment challenges of sighted non–24‑hour sleep–wake rhythm disorder" (2018), Journal of Clinical Sleep Medicine:
Mansbach P. et al. "Registry and survey of circadian rhythm sleep-wake disorders" (2024), Sleep Medicine:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
и PDF:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
American Academy of Sleep Medicine. ICSD‑3, раздел "Parasomnias" (обновлённый проект текста):
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Meurling IJ et al. "What respiratory physicians should know about parasomnias" (2022), Breathe. Обзор NREM и REM‑парасомний:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Irfan M. "NonREM disorders of arousal and related parasomnias" (2021), Sleep Medicine Clinics. Краткий обзор механизмов спутанных возбуждений и лунатизма:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Iranzo A. et al. "Neurodegenerative disorder risk in idiopathic REM sleep behavior disorder" (2014), PLOS One. Долговременный риск конверсии в альфа‑синуклеинопатии:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
и версия на PubMed Central:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Galbiati A. et al. "The risk of neurodegeneration in REM sleep behavior disorder" (2019), Sleep Medicine Reviews. Мета‑анализ риска нейродегенерации:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Casement MD et al. "A meta-analysis of imagery rehearsal for posttrauma nightmares" (2012), Journal of Clinical Sleep Medicine. Эффективность терапии переписывания сновидений:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Krakow B. et al. "Imagery rehearsal therapy for chronic nightmares in sexual assault survivors" (2001), JAMA. Одно из ключевых исследований по терапии кошмаров:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Harb GC. et al. "Randomized controlled trial of imagery rehearsal for combat-related nightmares" (2019), доступен в PDF через PTSD VA:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Sayk C. et al. "Imagery rehearsal therapy for nightmare disorder in borderline personality disorder" (2025), Journal of Psychiatric Research. Пилотное исследование применения терапии переписывания при ПРЛ:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Lancee J. et al. "Telephone‑guided imagery rehearsal therapy for nightmares" (2021), Journal of Sleep Research. Вариант дистанционной терапии:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Hurwitz TD. "Parasomnias: a review for psychiatrists" (2014), Focus. Краткий клинический обзор для психиатрической практики:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Sun SY, Liu C. "Treatment of circadian rhythm sleep–wake disorders" (2022), Frontiers in Neurology. Современный обзор диагностики и терапии:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Auger RR et al. "Clinical practice guideline for the treatment of intrinsic circadian rhythm sleep-wake disorders" (2015), Journal of Clinical Sleep Medicine. Рекомендации AASM по задержке, опережающей фазе, несуточному и нерегулярному ритму:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
и открытая версия:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Wichniak A. et al. "Treatment guidelines for circadian rhythm sleep-wake disorders" (2017), Psychiatria Polska. Практические схемы светотерапии и мелатонина:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Steele TA. "Circadian rhythm sleep–wake disorders" (2021), Sleep Medicine Clinics. Обзор фазовых сдвигов и терапевтических стратегий:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Van Draanen L. et al. "Estimating burden of disease among blind individuals with non‑24‑hour sleep‑wake disorder" (2021), Frontiers in Neurology:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Orphanet. "Non‑24‑hour sleep–wake rhythm disorder" – краткое описание редкого расстройства:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Malkani RG. "Diagnostic and treatment challenges of sighted non–24‑hour sleep–wake rhythm disorder" (2018), Journal of Clinical Sleep Medicine:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Mansbach P. et al. "Registry and survey of circadian rhythm sleep-wake disorders" (2024), Sleep Medicine:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Этот обзор носит исключительно информационный характер и не является руководством к применению. Мы рекомендуем соблюдать законодательства любых стран мира! Автор не имеет конфликта интересов, статья подготовлена на основе открытых данных и рецензируемых публикаций, перечисленных по ходу текста или собраны в конце статьи. Этот материал был создан с использованием нескольких редакционных инструментов, включая искусственный интеллект, как часть процесса. Редакторы-люди проверяли этот контент перед публикацией.
Нажимай на изображение ниже, там ты найдешь все информационные ресурсы A&N
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Последнее редактирование:
